Get Adobe Flash player

Мы в соцсетях

VK
ОК

  • 2018 (17)
  • 2017 (23)
  • 2016 (41)
  • 2015 (26)
  • 2014 (23)
  • 2013 (12)
  • Исторический очерк

    Чердынь — самый древний город Прикамья. Он расположен в глубине таежных лесов Пермской области, на правом берегу быстротечной Колвы, в шести километрах от слияния ее с Вишерой. На высоком овражистом берегу этой реки и стоят его немногочисленные строения.

    Исторические сведения о Чердыни крайне скупы и отрывочны. Неизвестно и время основания города. Предполагается, что где-то в районе Чердыни во времена глубочайшей древности и находился центр обширной Биармии. Многочисленные курганы и давно забытые городища, существующие по берегам Колвы и Вишеры, вместе с различными археологическими находками, сделанными как в самом городе, так и поблизости от него, говорят, что в районе Чердыни человек поселился очень рано — примерно в VIII веке.

    В далеком прошлом Чердынь нередко называли Пермью Великой, отождествляя ее с наименованием края. Считается, что в X-XII веках именно она и вела обширную торговлю с далекими землями — сперва с волжскими булгарами и Ираном, а позднее с Великим Новгородом и северными народами. Тогда город был будто бы торговым центром на пути, который соединяя бассейн Камы с бассейном Печоры, шел к Ледовитому океану и расположенной сравнительно недалеко от устья Печоры Новой Земле. Это находит отклик в почти забытом предании, согласно которому Чердынь славилась когда-то во всем крае, а ее купцы добирались до Каспийского моря на юге и «Скифского» (Ледовитого) океана на севере.

    Куфические арабские монеты IX- X веков, найденные в Чердынском уезде, серебряный сосуд XII века с Ближнего Востока и поясной набор серебряных блях с зернью, обнаруженные в чердынском селе Вильгорт, серебряные чаши и ковши с рельефными изображениями слонов, страусов, крокодилов и тигров, извлеченные из земли в окрестностях Чердыни, а также монеты Абу-Саид-хана (1327-1332) и Хозыр-хана (1372), подобранные при земляных работах в том же уезде, вносят в это предание элемент реальности.

    В те далекие времена город располагался, якобы, южнее современного, на реке Каме, там, где теперь находится село Пянтег. Часто посещали его заморские гости, поднимавшиеся на судах по течению Волги. Позднее Чердынь будто бы переместилась на север, в район села Покча, а затем оказалась уже на занимаемом ныне месте.

    Вполне достоверные сведения о Чердыни относятся, однако, лишь ко второй половине XV века — времени объединения русских земель и сложения Русского централизованного государства. В ту пору Верхнее Прикамье стало привлекать особое внимание Ивана III (1462-1505). В 1462 году сюда, в Пермь Великую, по Вятке и Каме, вместе с устюжанами, вологжанами и галичанами проникает московская рать, а через десять лет, в 1472 году, назначается епископом игумен Филофей и присылается воеводой устюжский князь Федор Давидович Пестрый, который и «приводит» за великого князя всю Великопермскуго землю. Тогда-то Чердынь, упомянутая летописью еще под 1451 годом, и входит в состав Московского великого княжества. Вновь название города в источниках встречается под 1481 годом. В этом году Андрей Мишнев «с шилники и с устюжаны» ходил в Пермь Великую и побил «вогуличь под Чердынем».

    Макет крепости в Чердынском музее

    Основу Чердыни конца XV века составляла деревянная крепость, срубленная у впадения Покчи в Колву князем Федором Пестрым при окончательном завоевании им Пермии в 1472 году. Впоследствии на ее месте выросли новые укрепления; в 1504 году «город згорел Чердынь и князь Матфей Михайлович великопермьский поставил город на Покче новый» — скупо сообщил о их появлении Великоустюжский летописец. Тогда Чердынь была центром удельного княжества и имела призрачную самостоятельность. Каким был ее новый «город» — сказать трудно. Известно, однако, что после его появления коми-пермяцкий князь Матвей, находившийся в вассальной зависимости от великого князя, был великопермским князем очень недолго. На следующий год, как сообщает тот же источник, Иван III, проводя политику упрочения своего влияния в собранных под единым началом Москвы землях, «свел с Великия Перми вотчича князя Матфия Михайловича», то есть полностью ликвидировал условную самостоятельность Чердыни, «а на Великую Пермь послал наместника своего князя Василия Андреевича Ковра». Первым он был от «русских князей» добавил современник.

    В Чердынь, или Пермь Великую, Василий Ковра приехал «в неделю цветную» и почти сразу же был вынужден дать отпор вражеским силам, так как «в понедельник на страстной неделе» к Чердыни «рать пришла без вести ис Тюмени, Кулук салтан Ивака царев сын з братьею и з детми». Правда, города тюменцы не взяли, но «землю нижнюю извоевали» и «русаков вывели с Усолья на Каме». Это вынудило князя Василия принять ответные меры; несмотря на «полую воду», он незамедлительно послал за ними в погоню «русаков в судах», которые «в Сылве на перевозе» не только догнали, но и побили «заднюю заставу» тюменцев.

    Троицкая гора в Чердыни, где стояла крепость

    Позднее, уже в начале XVI века, мы находим Чердынь на высоком берегу Колвы, у впадения в нее Чердынки, в средней части современного города, на так называемой Троицкой горе. Сейчас здесь виднеются остатки земляного вала, перегораживающего большой мыс косогористого берега реки. Весьма неприступной была расположенная на нем деревянная крепость, прикрытая по сторонам глубокими оврагами. Она была срублена в 1535 году Давыдом Семеновым, сыном Курчевым, имела острожные стены, шесть башен, четверо ворот и один тайник. Тогда это был главный город Перми Великой. Через него из Камы по Вишере проходила единственная дорога за Камень (Уральский кряж), и он начинал играть важную роль в освоении Сибири.

    Значение Чердыни сильно возросло во второй половине XVI века. В то время город превратился в важный перевалочный пункт перед Уральским хребтом, где останавливались на зимовку все двигавшиеся на восток караваны. Именно из Чердыни они волоком добирались весной до реки Лозьвы, а затем по руслам Тавды и Тобола сплавлялись к основанной в 1586 году Тюмени. Это способствовало росту населения Чердыни и увеличению ее территории. По переписи Ивана Яхонтова 1579 года в ней насчитывалось 290 дворов и 326 человек жителей. Тогда это был самый крайний город на востоке европейской части Русского государства и самый крупный населенный пункт в районе Прикамья. Количеством строений и числом жителей он намного превышал свой «пригород» Соликамск.

    Погрузка баржи зерном — чердынская пристань

    На исходе XVI века были в Чердыни и свои промыслы; семь соляных варниц располагалось в 1579 году неподалеку от города. Чердынцы не только сбывали соль на собственном рынке, но и продавали купцам, двигавшимся через город из Сибири на запад. Впрочем, Чердынь никогда не была богата солью и в отличие от расположенного южнее Соликамска не играла видной роли в солеваренной промышленности края. Здесь соляной промысел имел сугубо локальный характер и был очень небольшим. Значительно сильнее в Чердыни были развиты землепашество, продуктовое скотоводство, рыбная ловля и торговля. Чердынцы вели ее не только с соседними вогулами и остяками, но и ездили с разными товарами к Тюменскому волоку. При этом торговые люди Чердыни ревниво охраняли свои права от наместничьих людей, которые пытались захватить эту торговлю в свои руки и всячески мешали другим купцам вести дела с вогулами и остяками, пока сами их не закончат. Им даже удалось получить правительственную грамоту, запрещавшую пермским наместникам и их людям вести торг с этими народами и получить особую привилегию на право торговли с Великим Устюгом, Вычегдой и Вяткой. Приезжим же людям из Москвы, Новгорода, Твери и других городов было категорически запрещено торговать в Перми Великой, но сами чердынцы лишились права ездить с товарами в Москву. Это хотя и давало им определенные преимущества, но стесняло их действия и сказывалось на росте города.

    На дальнейшую судьбу Чердыни сильно повлияло также открытие новой «государевой Верхотурской дороги», известной более под названием Бабиновой. Разведанная верхнеусольским крестьянином Артемом Бабиновым в 1595 году, она пошла от Соликамска на Тюмень уже не окружным маршрутом, длиной около 2000 верст, как это было раньше, по руслам Камы и Вишеры через Чердынь, а прямо, более коротким путем протяженностью всего лишь в 250 верст, через Уральский перевал к верховьям Туры и основанному на ней в 1598 году городу Верхотурье. Это сразу сократило сроки доставки грузов в Сибирь, достичь которой можно было уже за один навигационный сезон. Однако Чердынь оказалась в стороне от этого более короткого сибирского пути и перестала играть роль перевалочного пункта перед грядой Уральских гор.

    В начале следующего столетия, когда Бабинова дорога, в связи с распоряжением правительства, стала единственной дозволенной дорогой в Сибирь, значение Чердыни снизилось еще больше. Ее деревянная крепость пришла в ветхое состояние, пустеют ранее обжитые дома, сокращается количество чердынских торговых людей. И хотя по Писцовой книге Михаила Кайсарова в городе в 1624 году насчитывалось 275 дворов и 309 человек жителей, его дальнейший рост был приостановлен. Позднее, в 1636 году, когда Чердынь перестала получать воевод и административно подчинилась возвысившемуся Соликамску, ее размеры быстро сокращаются. Уменьшению города способствовал и грандиозный пожар 1638 года, уничтоживший его церкви, 99 лучших дворов, 5 дворов бобыльских и все торговые лавки. Это было страшное бедствие для города, уже приходившего в упадок.

    Положение изменилось после 1640 года, когда вблизи Чердыни начал работать металлургический завод. Однако восстание посадских людей в 1648 году вновь накладывает отпечаток на развитие города. В то время Чердынь и Чердынский уезд становятся районом производства древесных строительных материалов. Чердынцы сплавляют лес по Колве, Вишере, Каме и Волге, торгуя им в Казани, занимаются выделкой деревянных изделий, сбыт которых неуклонно возрастает к концу столетия.

    Немалой известностью пользовались в ту пору и чердынские плотники. Чуть ли не на протяжении всего XVII века на Чердыни лежала обременительная повинность ежегодно посылать плотников в Верхотурье, где они вместе с плотниками Устюга Великого, Соли Вычегодской и других приморских городов использовались на постройке судов, развозивших хлеб по Сибири.

    Одновременно чердынские плотники трудились и в своем городе. Они строили избы местных жителей с просторными сенями по сторонам горниц, рубили амбары и другие хозяйственные постройки. Приходилось им возводить и деревянные церкви. Новый Воскресенский собор, срубленный ими в 1700 году, пользовался таким же уважением горожан, как и более старый, сгоревший годом раньше. Однако в целом жизнь чердынцев протекала уже в лоне быстро процветавшего Соликамска. Именно Соликамск, экономическое значение которого все больше и больше выходило за пределы Урала, и притягивал к себе особое внимание. Как бы придатком стала для него в то время Чердынь. И пс случайно, что по переписи князя Солнцева в ней в 1722 году, в пору экономического процветания Прикамья и роста быстро набиравшего силу Усолья, насчитывалось всего лишь 817 душ населения. Правда, в середине и второй половине столетия в Чердыни строятся новые каменные храмы, оказывающие влияние на ее архитектурно-художественный облик, но плановая структура города остается прежней. Кривые улицы, тяготеющие к берегу Колвы, и неправильные, разной величины и формы кварталы, застроенные деревянными домами обывателей, — вот самая общая характеристика плановой структуры Чердыни середины XVIII века.

    Только во второй половине столетия, уже после правительственного указа 1763 года о «сделании» всем губернским городам новых планов, на старую сетку улиц Чердыни была наложена новая, геометрически четкая, а его планировка стала постепенно упорядочиваться. Тогда же (1783) был утвержден и городской герб (лось на серебряном фоне). Но, несмотря на это, Чердынь и в конце XVIII века оставалась небольшим провинциальным городком. Ее дальнейшему упадку способствовал грандиозный пожар 1792 года, во время которого выгорел почти весь город. Огнем были повреждены четыре его каменных храма, сгорел Троицкий собор в старом кремле, все приходские рубленые церкви и более 100 дворов жителей. В огне пожара, «растопившего» даже двухсотпудовый соборный колокол, погибли и некоторые чердынцы. В городе уцелело только 35 домов и мужской Богоявленский монастырь, стоявший на его окраине. Это обусловило вскоре новое строительство в Чердыни. На исходе XVIII и в начале XIX века она застраивалась уже на основе регулярной планировки и наряду с деревянными начала получать также каменные двухэтажные жилые дома, которые выстраиваются в одну линию вдоль новых, четко разбитых тогда улиц. При этом чердынцы строят их не так, как старые, а уподобляют домам чиновников, меняя планировку, увеличивая число комнат, по-новому расставляя в них мебель и украшают главные помещения большим количеством богато убранных икон.

    Подобного рода каменные и, особенно, деревянные дома возводились в Чердыни и позднее, однако в целом город сохранял уже тот облик, который он приобрел после пожара 1792 года. Правда, позднее в Чердыни появилось шесть кожевенных заводов, оказавших влияние на ее развитие, а в 1857 году было построено даже здание торговых рядов, но город по-прежнему считался «медвежьим углом» России и оставался очень небольшим. В нем в 1861 году было менее трех с половиной тысяч жителей и всего лишь 602 здания (33 каменных и 569 деревянных). Среди них каменные храмы XVIII века занимали главное место. Отличаясь простотой архитектурных форм и скромностью внешнего художественного облика, они и сейчас служат прекрасным украшением Чердыни, придавая ей неповторимый колорит.

    Из книги "Чердынь. Соликамск. Усолье"

    Москва, 1988

    @Mail.ru .

    для детей старше шести лет